Компания Oldies Theme Cruises

Все это во многом объясняет сравнительно медленные темпы деколонизации Марокко и отставание его экономического освобождения от политического. Несомненно, важную роль при этом сыграли чрезвычайно пестрый в классово-политическом отношении характер главных сил национально-освободительного движения, постоянно менявшееся в первые годы независимости соотношение между ними, а также особая функция монархии как объединителя, арбитра и общенационального авторитета в многоукладно-мозаичном марокканском обществе. Немалое значение имела и сама личность монарха, в 1947—1955 гг. выступившего в качестве героя, мученика и символа нации.

В августе 1957 г. султан Мухаммед Бен Юсуф принял титул короля и стал именоваться Мухаммедом V. Этот шаг был продиктован его стремлением к «модернизации», осовремениванию государства, аппарата управления и политических нравов. Тем самым было положено начало топ социально-политической ориентации, которой Марокко следует и сегодня: сочетанию традиций и современности, социальной архаики и политического модерна. Для верующих мусульман Мухаммед V был религиозным главой, для феодалов — первым среди аристократов-шерифов, для националистов — борцом за независимость, возродившим попранный колонизаторами суверенитет Марокко. Все патриоты, включая коммунистов, требовали его восстановления на престоле, признавали его авторитет и противопоставляли его марионетке колонизаторов Бен Арафе в 1953—1955 гг.

Мухаммед V, пользовавшийся популярностью в стране и уважением в самых различных слоях общества, смог сосредоточить в своих руках всю полноту религиозной и политической власти, опираясь как на традиции, так и на современные факторы общественной жизни Марокко. Но даже ему, горячему стороннику всего современного (особенно в области образования, юриспруденции, женской эмансипации и т. д.), не удалось коренным образом изменить лицо страны. Слишком глубоко укоренились докапиталистические отношения и социальные связи в общественной практике и экономической жизни Марокко, слишком большие массы населения находились под их воздействием.

Марокканцы во всех крупных акционерных обществах владели не более 5% акций, а в целом—10% общего объема капиталовложений в экономику Марокко.

Накануне независимости на долю французов приходилось около 80% всех доходов от промышленности и торговли, а на долю марокканцев — менее 20%, в том числе не более 5% промышленных доходов. В стране тогда насчитывалось всего лишь 12 принадлежавших марокканцам предприятий (ткацких, мукомольных, маслобойных).

Франция, признав 2 марта 1956 г. независимость Марокко «в рамках взаимозависимости», обещала заключить ряд соглашений о сотрудничестве, но тянула время, стараясь использовать в своих целях «переходный период», в течение которого она получала возможность противиться каким-либо шагам Марокко, касавшимся «Франции, французов или иностранцев». Было предусмотрено также сохранение прежнего режима в валютной и финансовой областях.

Сложные задачи ликвидации тяжелого колониального наследия и строительства новой жизни было нелегко также решать в силу экономической и культурно-технологической зависимости Марокко от бывших метрополий и весьма напряженных отношений с ними в первые годы независимости. С Испанией трения, доходившие до вооруженных столкновений, продолжались до конца 60-х годов в основном из-за спорных территорий, с Францией — до окончания войны в Алжире в 1962 г. Поддержка марокканцами справедливого дела алжирцев вызывала не только военные или дипломатические контрмеры Франции, но и экономические: саботаж обещанного сотрудничества, задержку или прекращение финансовой и технической помощи, вывоз капиталов, отъезд высококвалифицированных кадров. Только за первый год независимости валовой внутренний продукт (ВВП) Марокко сократился в результате всех этих акций бывших колонизаторов примерно на 10%. Регулярная экономическая помощь Франции марокканской монархии налажена была только после прекращения алжирской войны.