Компания Oldies Theme Cruises

Слабость марокканской буржуазии, отсутствие у нее больших капиталов, опыта современного промышленного бизнеса, технических и научных познаний заставляли даже самых принципиальных националистов мириться с засильем в стране монополий Запада. Вместе с тем все правительства Марокко старались постепенно превратить полное господство иностранного капитала в своего рода экономический «кондоминиум» (совместное распоряжение хозяйственной жизнью страны) иноземцев и растущей национальной буржуазии. Численность и мощь этой буржуазии стали, быстро увеличиваться уже в первые годы независимости не столько за счет свободного частного предпринимательства, сколько за счет бюрократической буржуазии, т. е. чиновников феодально-буржуазного происхождения, обогащавшихся путем взяток, казнокрадства и т. п.

Рост бюрократической буржуазии облегчался во многом тем, что марокканское государство унаследовало от эпохи протектората около 60 государственных учреждений экономического характера, в том числе централизованные управления, ведавшие разработкой фосфоритов («Оффис шерифьен де фосфат» — ОШФ); и прочей горнорудной промышленностью («Бюро де решерш и де партисипасьон миньер» — БРПМ). ОШФ, контролируя около 7г мировых запасов фосфоритов, практически монополизировало их добычу и сбыт, БРПМ была государственной компанией, владевшей 35% акций 12 иностранных компаний, которые непосредственно эксплуатировали недра страны. В 1959 г, возникла марокканская компания судоходства «Команав». Ее капитал к 80-м годам достиг 210 млн. дирхамов, а объем работ охватил 15% тоннажа внешнеторговых грузов страны. Несмотря на жестокую конкуренцию западных монополий судовладения, «Команав» обеспечила связи королевства морем с Западной Европой и Западной Африкой. В 1963 г. возникло Национальное управление по электричеству (ОНЭ), обеспечивающее государству контроль над производством электроэнергии — важной и доходной отраслью экономики. ОНЭ неизменно наращивает капиталовложения и обладает монопольными правами.

Однако в дальнейшем, по мере перехода НСНС в оппозицию к властям и роста среди «суси» крупнобуржуазной прослойки, они стали отходить от НСНС. Это непосредственно сказалось на результатах выборов в торговые палаты в 1963 г., на которых «суси» поддержали кандидатов ФЗКИ и даже стали на этой почве находить взаимопонимание с «фаси».

Взаимоотношения «фаси» и «суси» показывают, как тесно в Марокко любой классовый конфликт (крупной и мелкой буржуазии в данном случае) связан с историческими (город — племя), этническими (арабы — берберы), политическими («Истикляль» — НСНС) и прочими антагонизмами. К тому же отношения этих групп не всегда конфликтны. Они все чаще смыкаются на базе общности классовых интересов по мере усиления притока в города страны трудовых мигрантов-берберов и ускорения социальной поляризации берберов-горожан. Этому способствовала и экономическая политика, проводившаяся в королевстве в 1956—1970 гг. и направленная на всемерное развитие капитализма в рамках курса на «экономический либерализм» и «марокканизацию» экономики.

Практически «марокканизапия», провозглашенная королем в ноябре 1957 г., но реально осуществляемая с марта 1973 г., сводилась к замене иностранных предпринимателей, бюрократов и технократов марокканцами. Чаще всего производился выкуп у иностранных компаний в Марокко даже не контрольного пакета акций, только доли капитала. В основном власти поощряли «добровольную» передачу иностранцами части своих акций марокканцам. Поэтому национализации (к середине 80-х годов) подверглись лишь 1492 из 3009 подлежавших «марокканизации» предприятий, т. е. меньше половины их числа. К тому же прежние владельцы при этой «национализации» могли сохранять в своих руках до 50% акций. Ввиду явных опасений властей «обидеть» бывших колонизаторов в Марокко в отличие от других стран Магриба иностранный капитал в целом сохранил свои позиции.

После марта 1956 г. многие берберские феодалы-коллаборационисты, подвергавшиеся справедливой критике со стороны партии «Истикляль», пытались представить эту критику как якобы проявление извечной гегемонии «фаси». И хотя это обвинение было малообоснованным, оно имело определенный успех, так как претензии «Истикляль» на монопольное руководство страной вызывали раздражение не столько у берберов-феодалов, сколько у берберов-горожан, давно уже сочетающих патриархальную приверженность своему племени или клану с активной экономической и политической деятельностью в городах. В их среде еще до 1956 г. родилась новая социальная сила марокканского общества — молодая буржуазия «суси».

Название «суси» происходит от области Сус на юге страны, заселенной берберами-шлехами. Уроженцы этой области и близлежащих гор Анти-Атласа и Высокого Атласа, говорящие на ташелхите, начали миграции в центральные и северные районы страны в последние десятилетия прошлого века после жестокого голода, поразившего традиционные районы их расселения. Но если сначала они становились в основном рабочими, то к 50-м годам XX в. слово «суси» довольно устойчиво отождествляется с обозначением городской средней и мелкой буржуазии берберского происхождения, весьма преуспевшей в торговле и легкой промышленности. Позже «суси», ранее решавшиеся бросать вызов «фаси» только в Касабланке, Марракеше и Тетуане, распространили свою деятельность на всю страну; среди них появились и крупные предприниматели-оптовики.

С 30-х годов буржуазия «суси» как бы делилась на профранцузскую фракцию, которую власти протектората поддерживали в конкурентной борьбе с «фаси», и патриотическую фракцию, примыкавшую к лидерам «Истикляль». Но после раскола этой партии «суси» в основном пошли за НСНС, а «фаси» — за «Истикляль». Это отразилось и на выборах в торгово-промышленные палаты в мае 1960 г.: «Истикляль» победила в оплотах фаси (Фесе, Марракеше, Сале, Тетуане и т. д.), НСНС — в оплотах «суси» (Рабате, Танжере, Кенитре).